— Ну, Прокошка, вылезай; должно быть это и есть небо — прилетели.
Вышли.
Не окинуть глазом — белый, светящийся снежный простор. Пустыня холодная, без единой черной точки. Ни живой души. Даже возвышенность с розовым отливом верхушки, чуть-чуть виднеющаяся, не оживляет мертвенность, которая окружила попавших на Луну героев. Ребят охватил ужас. Хотелось плакать. Хотелось вернуться домой. Домой!
Они не знали, что на Землю с Луны никогда еще никто не сваливался. Как ни малы были ребяты, а сообразили, что тут и с шариками пропасть можно. Не говоря ни слова друг другу, они поняли грозящую им опасность и обнялись, как бы прощаясь.
— А теперь, — сказал потом Прокошка, — давай переночуем как-нибудь!
С большим трудом разостлали ребята парусину шара, поставили корзину, накрыли ее со всех сторон парусиной и, забравшись внутрь, крепко уснули. Спасибо шарикам: они имели свойство не только делать детей невидимыми, но еще и согревали их, а то бы они сразу замерзли. Это ребята заметили сразу, как только ступили на Луну, поэтому, легши спать, шарики они держали в руках.
Когда они проснулись, то никак не могли определить, что это было на Луне — день или утро: какое-то солнце, совсем не похожее на то, что они видели с Земли, светило на Луну, но не грело.
— Идем, — предложил Прокошка.
Бросив разбитый шар и корзинку, ребята двинулись по направлению к розовой горе. Хоть бы пылинка какая где, хоть бы птица или зверь лютый — ничего. Бело внизу, сине над головой и сбоку в сини какое-то маленькое красное солнце. Показались горы с розовым отливом, высокие сверкающие, на темной сини. Ребятам пришло в голову забраться на эти горы: посмотреть хотелось оттуда, нет ли чего получше поблизости. Долго шли. Еще дольше взбирались на горы. Наконец, забрались на самую верхушку. Глянули оттуда, а по другую сторону горы — не окинуть глазом, как зеркало чистое, вместо снега, блестела водная пустыня. Гора тут была крутая: не сойти к реке.
— Идем за корзиной, съедем, — предложил Игнашка.