Ничего не оставалось Игнашке с Прокошкой, как пойти в направлении, куда полетели луналиты. Перед ними было два пути: полем чистым и лесом. И в поле и в лесу светились огоньки, указывающие куда-то дорогу. Наступила ночь куда темнее земной ночи кругом ничего не видно.
Огоньки в лесу и огоньки в поле не светили, а словно брызгали светом, и свет лежал длинной полосой, как луч прожектора, теряясь где-то далеко-далеко; было немного душно, точно перед грозой, и парило. Хотелось ветерка.
— Я бы сейчас никуда не пошел, — сказал Прокошка. — Давай заночуем вот тут, около озера, а завтра видно будет. Все равно этих леших не догонишь.
— Пойдем.
Ребята сели на траву, на опушке леса, недалеко от озера и собрались было закусить. Есть хотелось страшно, по в их распоряжении ничего не было, кроме шариков.
— И в дурацкий же край мы попали! — рассерженно произнес Игнашка. — Хоть бы где какое жилье.
— Может быть, и есть где, да не видно сейчас — темно. Живут же где-нибудь эти летуны.
Огоньки вдруг погасли и стала черная темень. Ребята уснули.
Спалось крепко на открытом воздухе. Не то во сне, не то наяву подходил к ним какой-то человек и спрашивал: — Игнашка и Прокошка, куда вы попали? Вернее, это им снилось, потому что, когда они проснулись, около никого не было. Перед глазами открылось чудо. Где они? Вместо голубого неба, что-то в роде стеклянного белого потолка. Он, как сплошное солнце, только не огненное и не красное, а белое, как серебро, раскинулся над ними и поливал все таким светом, что был яркий белый солнечный день.
— Вот так небо! — произнес Прокошка, указывая пальцем вверх. — Его рукой достать можно.