— Луналиты, — обратился он ко всем, — среди нас гости Земли, пусть они нам расскажут, что у них там делается.
— Мы вам расскажем все, что знаем — сказал Прокошка, — но покажите нам сначала Землю в Зеркало Вселенной.
Машинопросу дано было знать, чтобы он послал за машиной. Не прошло и пяти вздохов, как машина Зеркало Вселенной, управляемая эфироветросилом, опустилась в Краю Радости. Это была груда труб; они сами раскинулись и поднялись до самого неба, верхним концом уставившись в него, как глазом. В середине главной трубы, как сук в дереве, торчала маленькая с стеклом, направленным в небо: она передавала то, что фотографировала главная труба.
Прокошка с Игнашкой так и впились глазами в луналитское небо. Лунопроз объяснял:
— Земля погружена во мрак. По ней ходят туманы и мешают разглядеть то, что там происходит. Даже когда туманы рассеиваются, мы видим там только точки. Мы догадываемся, что эти точки — люди, и в то же время сомневаемся — люди ли это? Мы замечаем, что они уничтожают друг друга. Хотелось бы иметь подтверждение от наших гостей наших предположений на основании наблюдений Земли в Зеркало Вселенной.
Все луналиты обратили свои взоры на Игнашку и Прокошку, а те, ничего не слыша, стояли, словно зачарованные, и глаз не спускали с неба. Чего не видели луналиты, то ясно видно было им. Они давно заметили, что, с появлением у них шариков, их обоняние, осязание, зрение и слух совсем стали иными. В них была какая-то чудодейственная сила, перерождающая человека. Они, конечна об этом луналитам не сказали, но, глядя в Зеркало Вселенной, они видели отражение Земли на хрустальном небе таким, как есть Земля на самом деле.
На Земле в это время была ночь. Виднелись освещенные города, реки, моря, пустыни и горы. Многому Игнашка с Прокошкой не могли даже дать название. Когда они увидели свой город, их радости не было предела.
— Игнашка, вон наша улица, гляди! — закричал по детски Прокошка. Должно быть, время было на земле не позднее: по улице шли люди, ехали извозчики и еще не спали ребятишки.
— И чего они так перепугались, — сказал Прокошка, — ничего страшного на земле нет.
Но Игнашка, как немного старше и более осмысленный парень, заметил: