-- Я-то, съ радости, вы говорите? Нѣтъ, матушка, вы простите меня, не разсердитесь, Агаточка... а радости у меня не бывало... я все проигралъ...
-- Проиграли! вскрикнула Аграфена Ивановна, сама не зная, вѣрить или нѣтъ этимъ словамъ.
-- Да, все профершпилилъ... всѣ восемь цѣлковиковъ, съ улыбкою, захлебываясь словами, говорилъ Иванъ Ивановичъ.
-- Вы смѣетесь; вѣрно выиграли; говорите, много ли?
-- Ей-Богу, Агаточка, не лгу; вотъ, коли не вѣрите, смотрите: я вамъ все покажу, и Иванъ Ивановичъ съ огромными усиліями выворачивалъ всѣ бывшіе при немъ карманы; по въ нихъ дѣйствительно оказалось только: платокъ, табакерка, да немного мелкаго серебра.
-- И всѣ восемь цѣлковыхъ, значитъ и портнаго-то деньги проиграли, и ничего не могли взять?
-- И ничего не могъ, четыре рядомъ... стеклышка, а пятаго... эту фразу Иванъ Ивановичъ окончилъ, свиснувъ въ сложенные вмѣстѣ пальцы.
-- Такъ съ чего же вы такъ подгуляли?
-- Съ горя... моя Агаточка... съ горя... Эти слова вышли очень-слабо у Ивана Ивановича; сказавъ ихъ, онъ немедленно опустилъ голову и началъ сопѣть довольно-громко: онъ заснулъ.
-- Господи милосердый! въ первый разъ это съ нимъ случается, со слезами на глазахъ шептала Аграфена Ивановна.