-- И потомъ, папочка говоритъ, что ему не жаль денегъ, а жаль меня; этого ужь я рѣшительно не понимаю, сказала Вѣра.
-- Вотъ видишь, Вѣрочка, начала мать:-- я тебѣ скажу все откровенно: Иванъ Ивановичъ пошелъ для того въ лото, чтобъ если выиграетъ, сдѣлать на выигрышъ тебѣ въ имянины подарочекъ...
-- Я теперь, не только что хорошенькой подарочекъ тебѣ сдѣлать, самаго то дряннаго не могу, всѣ деньги проигралъ, кончилъ со вздохомъ Иванъ Ивановичъ.
-- Папочка, почти вскрикнула Вѣра, обнявъ отца: -- какъ вамъ не стыдно такъ обо мнѣ заботиться и хлопотать; я всѣмъ довольна, я такъ счастлива съ вами, что ничего не хотѣла бы болѣе, а вы разстроиваете себя, скучаете о такихъ пустякахъ, о подаркахъ для меня... нѣтъ, мнѣ право ничего не надобно... и въ порывѣ признательности она обнимала то того, то другаго. Старики съ грустною улыбкою глядѣли на свою дочь, потомъ взглянули другъ на друга и улыбнулись.
-- Видишь, какая добрая у насъ Вѣрочка, сказала Аграфена Ивановна своему мужу:-- она не скучаетъ, что у ней не будетъ обновокъ; нечего и намъ скучать.
-- Авось, Вѣрочка, и мы когда-нибудь поправимся, сказалъ Иванъ Ивановичъ дочери.
-- Дай Богъ вамъ, папаша, а я и теперь довольна своею судьбою.
Въ это время подали самоваръ и всѣ трое сѣли за чай.
-- А какъ тебя Богъ принесъ вчера, спросила Аграфена Ивановна мужа, не прибавивъ, почему она дѣлаетъ такой странный вопросъ, за что Иванъ Ивановичъ ей быль душевно благодаренъ; ему очень не хотѣлось, чтобъ Вѣрочка знала, въ какомъ положеніи онъ вернулся вчера домой.
-- Встрѣтилъ я тамъ одного бывшаго сослуживца, Владиміра Ивановича Печатина; чудеснѣйшій человѣкъ, я помню его, когда ему еще было лѣтъ девятнадцать, какъ онъ въ нашъ департаментъ поступилъ, а потомъ былъ правителемъ дѣлъ; года съ два перешелъ отъ насъ въ другое министерство; чудесно служитъ; меня-куда перегналъ; вотъ съ нимъ я тамъ повстрѣчался, онъ и довезъ меня до дому.