2. "В своем краю". (Отеч. Зап. 1864 (?) или 1863 (?). Было издано и отдельно... Встречается в библиотеках, судя по каталогам. Есть очень злая критика, видимо Щедрина по манере, в Современнике того же года, в отделе Библиографии. Роман очень язвительно сравнен с христоматией, в том смысле, что он будто бы весь слит из кусков Тургенева, Л. Толстого, Писемскаго и Григоровича. Критика очень хороша, и роман, за грубость некоторых приемов, заслуживает строгого разбора... По мысли, конечно, он самобытен.
3. "Исповедь мужа" (Ай-Бурун). Повесть. (Отеч. Зап. 1866 года.) В высшей степени безнравственное, чувственное, языческое, дьявольское сочинение, тонко-развратное; ничего христианского в себе не имеющее, но смелое и хорошо написано; с искренним чувством глубоко развращенного сердца. Если бы я успел приделать к нему эпилог, в котором, по крайней мере, объяснил бы что-нибудь, осветил бы вопрос с церковной точки зрения, в противоположность чистой этике (которую я и теперь, при всей искренности моей веры, мало уважаю), то еще было бы сносно. Но я бы просил в этом виде ее не печатать: грех! и грех великий! Именно потому, что написано хорошо и с чувством.
После этого уже из русской жизни я перестал писать, а первые греческие повести мои изданы отдельно Катковым в 1876 г..."
Так характеризовал автор свои произведения раннего периода. К сожалению, намерение К. Леонтьева осталось не исполненным. Так до конца жизни он и не успел написать эпилога к своей повести "Исповедь мужа". И это обстоятельство поставило нас в немалое затруднение.
Благоговение к памяти К. Леонтьева требовало буквального исполнения его желаний. С другой же стороны художественные достоинства этого произведения таковы, что держать его под спудом, когда менее значительное публикуется, было бы грехом (не личным, а против общества), и взять на себя эту ответственность мы не решились. Это самое лучшее, что написано К. Леонтьевым в первый период его жизни, да, пожалуй, и в последующие (по силе чувства, по крайней мере). Сам автор чрезвычайно любил и высоко ставил это свое произведение, оттого и поместил он его в своей заметке под рубрикой "то, что можно печатать в отдельном издании". Но, помимо выдающегося художественного интереса, эта повесть, кроме того, освещает, как ничто другое, целую полосу жизни К. Леонтьева, чрезвычайно богатую и интересную. А это весьма важно для правильного понимания личности автора и его мировоззрения, в корне оставшегося неизменным до конца жизни.
Что же касается нравственного критерия, приложенного К. Леонтьевым к своему произведению, то ведь он очень условен и субъективен. Слишком суровое осуждение повести, видимо, подсказано было автору или преходящим настроением минуты, или же слишком суровым осуждением всех своих прошлых переживаний. Пусть же читатели сами рассудят, насколько автор прав в своем приговоре. Во всяком случае, читатели видят, как К. Леонтьев стал впоследствии относиться к своему произведению, и это тоже может служить оправданием его опубликования.
Кстати надо отметить, что "Исповедь мужа" была напечатана в Отечественных Записках случайно и совершенно без ведома автора под названием: "Ай-Бурун". В настоящем издании восстановлено первоначальное название повести, данное автором.
Источник текста: Собрание сочинений К. Леонтьева. Том первый. Романы и повести. -- М.: Типография В. М. Саблина, 1912. C. I-IX.