Можно также и пр о ры вать: потому что, не давая отдыха неприятельскому фрунту, возможно направить усилие свое на один особенный пункт, признанный слабейшим; слабая линия всегда будет прорвана колонною густою и толстою, если сия ударит в нее стремительно. Прорвавшаяся колонна будет через то в состояния оную и окружить: ибо зайдет за прорванные пункты войско отделившееся, сделавшееся крыльями. Оно нападет на своего неприятеля в тыл и во фланги, между тем как оный обороняется своим прежним фрунтом, обращенным вперед.
Сии маневры были всегда в употреблении у французских Генералов. Овладеть мостом, значило у них не иное что, как напасть на один пункт и оный прорвать. Артиллерия при Лоди и Арколе, бросавшая свои перуны на сии густые толпы людей, порывавшихся подобно волнам вперед, низлагала оные рядами, но не остановила. Промежутки были замещаемы новыми; и тот, кто продолжал их пополнять, решившись проникнуть, овладел мостом. Превосходное число соделывает сей маневр достоверно удачным; оно дает возможность действовать устроением баталии густыми против боевого порядка тонкого, колоннами против линии, французы чаще всего употребляли колонны для нападения: ибо присоединяют к выгоде силы превосходной пункты действующие те, кои избавляют их от точности маневров, потребных для атаки прямою линиею и длинно растянутою: точность, которая за недостатком первоначального наставления в войске французском отвергнута ( Примеч. Суворов в первой части на стран. 43 в 6м пункте говорит: "Операция с французами должна быть в прямой линии, а не параллельно". В письме своем ко мне, на стр. 31, " в Италии нужно было, чтоб гром гремел повсюду", а далее: "Я стремился поражать неприятеля баталиями совсем в противность его воинской системе". Так проникал наш Тактик в их маневры! -- Так будут пред нами разверзаться кратко нач ертанные его идеи!
Как трудно хвалить Великого человека, не зная тайных пружин его действий и его соображений. Без сего похвальное ему Слово наполнится лишь з вучными риторическими фигурами ).
Пробежав образование тогдашней французской армии и ее эволюции, особенною обязанностью почел я остановиться теперь у такого оружия, которое прославило нашего Героя и войска его. Я буду говорить о штыке или о холодном ружье. Во французском войске было оно также в употреблении; но мнения о важности и неважности оружия сего были различны. Были примеры, что пехота отражала сим оружием нападение конницы; известно также, что конница, невзирая на штыки, врывалась в пехоту; нередко пехота употреблением штыков побеждала другую пехоту, производившую огонь. Таковые события противоречащие не могли ничего решить.
Писатели французские утверждают, что система оружия огненного составляет сражения, производимые издалека; она исключает битву личную, в которой сражающиеся могут доставать друг друга своим ручным оружием. Посему-то употребление штыков в истинном понятии не есть пружиною войны нынешней. Посему-то оружие огненное, хорошо употребленное, всегда имело выгоду противу ручного оружия, с каким 6ы искусством оным ни действовали: поелику первое может уничтожить прежде, нежели последним можно будет действовать. Из двух войск равномерно храбрых и навычных в войне, из которых одно действует выстрелами ружейными, между тем как другое употребляет штыки и сабли, первое должно конечно иметь поверхность. Таким-то образом Пруссаки при Хотузице, довольно зная употребление своих фузей, повалили целые шеренги баталионов Венгерских, бросившихся на них с саблями. Также почитается во французской армии штык, примкнутый к ружью, для действий неудобным: потому что длина его, уклонение от оси по прямой линии и самое устроение фузей препятствуют его ловкости. Между тем в уставе французском есть темп экзерциции, означенный командованием: Выста в ь ш т ык и: Солдат приставляет приклад ружейный к правой лядвее, и поддерживая дуло левою рукою, устанавливает конец штыка наравне с поясом, или грудью человека.
В руках Российского воинства, под начальством Суворова, был штык всегда полезен и славен. Пуля д ур а; штык мо лодец. Но он знал, когда, и где его употреблять. Войско, в котором любят бой на штыках, бесспорно есть войско храброе и могущее решить сражение. Предпринятое намерение употребить средство чрезвычайное, и состоящее вне действия оружия огненного, соделывает страшным того, который штык употребляет. Они берется за крайность и показывает себя противнику решившимся на все. Сей обыкновенно не ожидает приближения нападающего с таким отчаянием, а приходит в замешательство. Употребление штыка есть способ чрезвычайный и пребудет навсегда памятником отличительного характера Российского воина; преимущественное его пред всеми народами расположение твердости телесной и душевной и решимости доставляло ему всегда, при помощи сего оружия, верх над всяким неприятелем. Никогда не могло французское войско устоять, когда с криком Ура! появлялись Российские штыки: Пусть судят тактики о сем оружии, как им угодно. Здесь опыты. -- Теория пишет на тонкой бумаге; практика же на мраморе, на меди. -- Суворов умел дух войска и его тактику тесно соединить между собою; и оба они, опираясь на характере национальном, поддерживали и усовершенствовали себя взаимно.
Не входя в дальнейшее раздробление воинского французского состава, заключу только, что первые элементы оного были: превосходное число сражающихся; простота в наставлении солдата; соображения топографические для планов военных кампаний; легкость, удобоподвижность армии; проворство в движениях, распространение линий действия; отважность в предприятиях, смелость в исполнении, наконец совершенное повиновение воле начальствующей.
При всех сих выгодах имела Франция несметное богатство, а по словам Фридриха войну начинать должно с живота. Прежде, нежели я приступлю к биографиям тех Генералов французских, которые сражались с Суворовым, необходимо нужным почитаю представить здесь обозрение контрибуций, взятых в нынешнюю войну французами с других Земель.
Мы сообщим здесь краткое исчисление великих контрибуций, взятых французами в течении войны. Большая часть сих показаний есть перечень из мирных трактатов, заключенных между разными Державами и Франциею, так как они в самом Париже изданы в свет Профессором Кохом. Не менее достоверны другие части сих исчислений.
Показанные здесь суммы не могут еще сравниться с неизвестными. Если покуситься их исчислить, то должно счи та т ь тысяча м и миллионов, особливо, если принять, сколько занятым войсками Землям стоило содержание великих армий; и сколь великой ц ены для Республики отобрание всех национальною собственностью объявленных и мени й. Мысль теряется в сих счетах. Происходящие оттуда наставления не будут ли также потеряны для народов и Правительств? -- Или лучше сказать, не слишком ли уже поздно они предлагаются? --