Солнце медленно поднималось вдали, когда маленькая эскадра, вышедшая из Гаваны, обогнула маяк у входа их Карибского моря в канал и вошла в Лиманский залив.
Матросы в белых костюмах сновали по палубе, занятые подготовкой зенитных орудий, приготовлением предохранительных решеток и др.
Так как обо всем предварительно передавалось по беспроволочному телеграфу, на канале были сделаны все приготовления. С самого утра прекратилось всякое движение судов по каналу. Военные корабли должны были, не теряя ни часу времени, выйти в Тихий океан, преодолев 18-тимильный водный путь.
Около 9 часов утра первым двинулся в путь Оклахома. На мостике под тентом стоял румяный от теплого ветра капитан 1-ого ранга Вуд и говорил лоцману:
-Я прохожу этот канал тринадцатый раз, но только теперь я понял важность Панамского канала.
-Тринадцатый раз? Пожалуй, это плохой знак, - хотел сказать лоцман, услышав от капитана ненавистное морякам число «тринадцать», но промолчал.
-Говорят, что канал построен как раз для такого случая, как сегодня….
-Гм, да, - сказал капитан. – Когда мы были еще ребятишками, и наша страна воевала с Испанией, тогда 10 300-тонный военный корабль Орегон стоял в Сан-Франциско. Для того, чтобы выйти в район боевых действий Тихого Океана, он должен был обогнуть Южную Америку и проделать путь в 15 000 миль. На это надо было потратить шестьдесят дней. – Теперь же путь от Панамы до Сан-Франциско продолжается восемь или девять дней.
В этих словах не было преувеличения. Именно потому, что канал приносит такую большую пользу, Америка потратила на его сооружение 8 лет и вложила в это дело круглую сумму в 500 миллионов долларов.
-Канал – благодеяние только для друзей. Для врагов это – мишень, которую они прежде всего имеют в виду, - сказал капитан.