Взрыв торпед был ужасен. За ними прогремел ещё один взрыв – намного более мощный. Это взорвались пороховые погреба американского крейсера. Во все стороны полетели куски разорванных человеческих тел и раскалённые обломки корабля. Сила взрыва была такова, что те американцы, что не погибли от пламени и осколков, молниеносно погибли от удара взрывной волны.
Хаустон полностью исчез в громадном облаке дыма и пара.
Когда спустя минуту ветер разорвал этот занавес в клочья, стало видно, что носовая часть американского крейсера уничтожена напрочь.
Хаустон почти перевернулся вверх килем, упёршись левым бортом в неглубокое дно. С обнажившихся громадных гребных винтов погибшего корабля шумным потоком стекала обратно в море вода.
Убийца же, к невыразимому удивлению зрителей, вовсе не торопился сбежать с места преступления. Японский миноносец застопорил ход. Его команда спешно спускала шлюпки.
Тут Кумберленд содрогнулся от звука колоколов громкого боя.
Ошеломлённый произошедшим не меньше других, вахтенный офицер английского крейсера наконец-то вспомнил о необходимости объявить боевую тревогу.
Отсеки корабля наполнились топотом матросов.
Уотерс и Асквит оторопело переглянулись и тоже бросились бегом к своим постам.
Тот самый ветер, что чуть раньше так беззастенчиво явил взглядам людей агонизирующий американский корабль, легко подхватил и унёс за борт уже позабытое, так и не дописанное письмо лейтенанта королевского флота...