Афон, 24/VII 1925 г.
Ломджария, Дмитрий Соломоныч
Требовалось мне очень немногое: отправить из Нового Афона в Москву телеграмму. Просил я в этой телеграмме о малом — о продленьи отпуска.
Был вечер, часов пять. Я знал, что тут повсюду — ив Сухуме и в Батуме прекращают работу рано, часа в три. Но все-таки пошел: авось. Притом же телеграф такое дело, что тут все возможно. Подошел, торкнулся в дверь — заперто. Сидит, гляжу, старушенция.
— Не знаешь, — говорю, — бабушка, как тут телеграф?
— Знаю, — говорит, — батюшка. В эту вот дверь надо… Да заперто, поди… Закрыли все…
— Закрыто, бабушка… А где он, телеграф, живет, а?
— Заведущай? Вот тут, наверху.
Я по лестнице поднялся вверх. Отворил дверь, покричал хозяина. Молчание. Я вступил в комнату, позвал еще громче. Ни гу-гу. Я прошел комнату, вторую, посмотрел на балконе. Все было открыто, а в комнатах никого. Ушел.
— Нету? — спросила старая.