Серафимович не стремится и не хочет агитировать — за него агитирует сам материал.
И когда у него выступает тот или иной герой, за ним всегда видишь коллектив, массу.
Рядом даются — и живой тип и вся социальная громада, которая его породила. Действия каждого лица — сосредоточены, единственны, неподражаемы, и в то же время они расплываются в действиях массы, потому что лицо и эта масса — едино суть. За действия одного ответственны все, действия одного — характерны для всех.
И когда автор берет индивидуальное действие, оно неизбежно «агитирует», воздействует в самом широком смысле.
Художественная правда заключается в том, чтобы без утайки рассказывать все необходимое, но рассказывать правильно, то есть под определенным углом зрения.
Серафимович так и поступает: он говорит все, даже, на первый взгляд, и самое «позорное». Но в историческом аспекте это «позорное» выступает как неизбежное, а потому и естественное.
И туман рассеивается. Без «тенденциозности» вопрос становится понятным и «агитирует» в определенном направлении. Кроме того, автор постоянно чувствует время, обстановку и среду, в которых развертывается действие.
«На войне — так на войне!» — вот его лозунг.
«Из поповского дома выводили людей, — говорится в одном месте, — с пепельными лицами, в золотых погонах, — захватили часть штаба. На куче навоза возле поповской конюшни им рубили головы.
За гомоном, криками, выстрелами, ругательствами не слышно было, как шумит река.