Это наши лозунги.
Наши черные знамена резко выдавались среди целого моря красных знамен. От наших лозунгов некоторые шарахались в сторону. Мы пели «Черное знамя», спевшись только сегодня утром, в течение пяти-шести раз. Затем снялись. Над головами реяли те же черные знамена, звали и будили мысль те же горячие лозунги.
Что-то в этот день творилось по всему миру? Мы ждем вестей с глубоким замиранием и верим… Верим во всемирное восстание, но эта вера чем далее, тем более принимает характер мученической идеи. И в душу падает сомнение. И сомневаемся, и верим.
7 июня 1918 г.
Этот негодяй (а я его считаю именно негодяем) Яманов считает себя, видимо, хозяином тех сумм, которые были им доставлены с группой. На вчерашнем заседании была опасность, что его проведут в коллегию. Он тут последнее время все вертится в комитете и пытается заявить себя деятельным членом, но мы его тактику хорошо понимаем и предостерегаем товарищей елико возможно.
На заседании 6-го июня в коллегию избраны:
Муравчиков, Шабалин, Иван Черняков, Шатунов, Фурманов.
Кроме Шабалина, все были налицо. Заседание коллегии состоялось. Яманов, видимо, злился, что не попал сюда. Обсуждались вопросы о хранении оружия, многих тысяч денег, относительно париков, плана нападения и обороны. Неужели из нас кто-нибудь ненадежен?
Не допускаю подобной мысли. Только молчаливость, вкрадчивость, осторожность, да какая-то затаенность Павла Ивановича Муравчикова иногда смущает. Хранить деньги он отказался.
Записывать все, что происходит в группе, нет времени. Отчасти обслуживают эту сторону журналы заседаний. Они ведутся исправно. На-днях обещают приехать гр. Лапоть и Ярчук провести два митинга об анархо-синдикализме в связи с текущим моментом.