— Товарищ, сегодня пришла весть, — у нас громадная победа. По этому случаю устраиваем благодарственный молебен. Скажите, пожалуйста, речь после молебна, чтоб поднять дух…
— Нет, заявил я, — не могу. Радоваться тут нечему: мы ли побили, нас ли побили, — горе одинаковое, страданья одинаковые, — для меня тут нет никакой радости…
Сказал я это как-то машинально. До сих пор, надо сознаться, я мало размышлял об отношении к войне революционных интернационалистов, но в эти дни я почувствовал, нутром почувствовал, что правда именно на их стороне. Я стал приглядываться к взаимоотношениям крестьян и пленных и увидел, что они совсем не враги, что кто-то жестоко нас обманул и умышленно натравил друг на друга. Я сделался в душе интернационалистом. В соответствии с происшедшим во мне переломом изменилась и сущность моих бесед.
Тогда я ничего еще не знал о «левом крыле партии социалистов-революционеров», так как во время работы по деревням газеты читал редко, из пятого в десятое.
Когда приехал в Иваново и высказал свой взгляд на войну, — местный оборонческий комитет предложил мне выйти из состава партии как несогласному с его основными положениями. Я ушел. И теперь передо мной встает задача организовать здесь комитет социалистов-революционеров интернационалистов.
18 августа 1917 г.
Отколовшееся от эсеров « левое крыло » не подает о себе вести.
У него нет своего органа.
Кто им руководит, какова тактика вождей, какова сила?
Мы решительно ничего не знаем.