8 сентября 1917 г.
Он совершился вчера — разрыв окончательный и бесповоротный. У них была еще, по-видимому, надежда примирить, сгладить, соединить несоединимое.
Были в запасе и фальшивые ласки, были оскорбления, язвительные словечки, насмешки и проч.
Когда примирение не состоялось, они пустили в ход тяжелую артиллерию. Но мы молчали. В наши задачи не входило целый вечер заниматься оскорблениями.
Как быть с Думой? — Этим вопросом они предполагали, видимо, оглушить.
«Если некем заменить — работать будем, но выступаем как самостоятельная группа, заявляя от своего — не от вашего — имени те или иные требования».
Заробели. Замялись. Зашушукали. Впрочем, один распетушился:
— Давайте, допустим, это ничего, — горячился он, — это как раз хорошо… Они будут солидарны, вероятно, с большевиками, с ними будут выступать и тем самым живо оскандалятся. Большевики в думах скандалятся, посмотрите, вон в Костроме.
Злоехидная затея товарища не была принята…
И правильно поступили, что решились, наконец, сказать определенно о согласии расстаться с нами.