В штабе в это время вырабатывался план допроса почтовиков. Печатались вопросы.
Почтовиков всего до двухсот человек. Судей тут потребуется не мало.
— Товарищи, — обратился я к расходившимся членам Совета — почтовиков мы арестовали, но большинство из них попало по недоразумению. Их надо допросить и большую часть отпустить.
— Помогите, товарищи. Дело общее, давайте вместе и разрешать. Останьтесь здесь человек пятнадцать — двадцать. Разумеется, нужны грамотные, осторожные и прочее. Я объясню вам, в чем дело.
Мигом записалось шестнадцать человек. К тому же времени вопросы были напечатаны. Я разъяснил им, как нужно вести следствие (хотя руководствовался больше здравым смыслом, а не юридическими тонкостями), как следует вести себя во время допроса. Было уже около 10 часов.
Допрос порешили снять сегодня же ночью, чтобы на утро часть выпустить.
Потом перерешили допрос отложить на утро, а беседовать с почтовиками пошли мы сами, члены штаба.
О результатах переговоров я уже писал. Допрашивать не пришлось.
Но это не важно, здесь важно другое: изумительно дружно откликнулись рабочие; заявили о готовности проработать ночь, только помочь бы чем-нибудь Совету.
Взялись за дело совершенно новое, за дело ответственное.