-- Ах, мама, ты не представляешь,-- щебетала весело Надя,-- ты не знаешь, какие будут силы... Всех из театра забрали -- самых лучших... Два оркестра духовых, от штаба... Игры, масса игр... И Анна Петровна, начальница, говорила, что все будут принимать участие, а старший класс останется до конца... Наша группа только готовит бал, а во время бала торговать, разводить, помогать будет другая группа,... Мы там свободны. Мы там -- э-эх, погоди-ка! -- весело щелкнула Надя.
-- Ну, так что, что до конца: обедать-то надо все-таки или нет? -- сокрушенным голосом возражала Анна Евлампьевна.
-- Да что ты: обедать-обедать, вот кухмистерша какая! Мы же и там... Накупили такую массу... Буфет... знаешь, наверху, в третьем классе, как раз над папиной канцелярией. Поваров тоже от штаба, и откуда-то из ресторана. Входных билетов совсем не будет,-- только на места... И Анна Петровна говорит, что разобрали... Ничего не осталось... Цены -- выше некуда... Сбор, говорят, такой будет -- на редкость!..
-- И она с вами тут?
-- И она... весь день, мамочка, буквально весь день... Ну, не узнаем мы свою Анну Петровну. Такие хлопоты развела -- то и знай: а это купили, а это привезли, а это есть, а это есть, а того известили?.. Девчонки говорят -- как'старшая подруга стала...
-- Ишь развеселились,-- как бы укоризненно обронила по чьему-то адресу Анна Евлампьевна,-- на что веселиться, что хорошего-то затеяли?
-- Да что ты, мама... Что ты, право, сегодня какая, шипишь и всем недовольна... Говорю я тебе, что там закусываем. Совсем и не голодна...
-- Не голодна,-- с трудом, неохотно сдавалась Анна Евлампьевна,-- а вон глаза-то совсем провалились...
Надя вдруг повернулась, подошла к зеркалу и стала рассматривать лицо, то щурилась глазами, то широко их раскрывала, морщила губы, постукивала зубами и рассматривала их чеканную, ровную, блестящую цепочку... Гладила шею, поправляла волосы, проводила тихо, мягко по щекам, словно отыскивая, что тут что-то пристало... Даже за нос себя потрогала...
В ней пробудилось за эти последние дни то самое повышенное, возбужденное состояние, которое испытывала она всегда в подобных случаях: Как только вечер, бал, именины ли у подруги, Надя будто перерождалась в веселую, беззаботную, смеющуюся юницу,-- она в этих случаях была просто неузнаваема, и немало дивились подруги, когда Надя звонко, весело хохотала, носилась и прыгала в играх, резвилась, как ребенок, захватывала и увлекала всех своей простодушной, искренней веселостью, охотно и много танцевала, пела в хору. А наутро ее встречали снова серьезную, спокойную, тихую,-- будто увлек вчера Надю случайно какой-то дикий шквал, покрутил, повертел и оставил снова погруженную в свои мысли, занятую какими-то своими неизменными, постоянными заботами.