-- Старуха! -- прикрикнул офицер. Та вдруг съежилась, смолкла.
-- Вам известна эта личность? -- обратился он с улыбкой к Наде и оскалил под рыжими редкими усиками ряд уродливых полугнилых зубов. Синие глазки замаслились, сощурились, расплылся еще шире широкий рыхлый нос... Все лицо резко изменилось от этой улыбки, стало хищным и жестоким, как у коршуна.
-- Да это же соседка, Пелагея Львовна,-- тихо ответила Надя. Сказала и так посмотрела офицеру в глаза, что он перестал улыбаться.
-- А зачем она к вам шляется... эт... та соседочка?..
-- Не знаю, спросите, видно, дело есть.
-- Дело?.. Гм...-- Он франтовато покрутил усы, закинул голову, спросил: -- А как вы думаете, что у нее может быть за дело?
-- Так я же тебе, ваше благородие, говорила, что курица у меня... хохлушка,-- взмолилась было Пелагея Львовна.
Офицер крикнул:
-- Ты замолчишь, карга? Кого я спрашиваю?!
Пелагея Львовна пригнулась, пропала в платок.