И заключенные тихо меж собой переговаривались, недоумевая и радуясь, и опасаясь, не зная, откуда этот полуночный шум и куда он что несет с собой для них -- пленников подвала. Вот как будто тише... Примолкла улица. Но не надолго. Откуда-то издалека уже доносились новые звуки: это пела масса...
-- Товарищи! -- крикнул кто-то.-- Поют... там поют... Что это? Откуда?
Все вскочили с полу -- и к дверям. Крепка тюремная дверь: не отомкнётся. Примолкли. И тихо-тихо запели гимн. А там, за окнами тюрьмы, поют; и ближе, все ближе волны песни. Уже нет сомненья: огромная толпа подходит к каземату... Вот они сгрудились, кричат. Вот вбегают во двор... Ахнул резко выстрел,-- вздрогнула камера... Мчатся по коридору... Вот уж у самых дверей топот, крики... Вот и дверь сорвали с петель...
-- Живы ли? -- крикнул из коридора чей-то знакомый голос.
И, потрясенная, крикнула камера одно только заветное:
-- Товарищи!!
Надя выскочила в коридор: около пылающего факела стоял Виктор. Она кинулась к нему и не могла в волнении выговорить ни слова.
-- Здравствуй, здравствуй, Надя! -- пожимал ей кто-то руку.
Оглянулась: Чудров.
Это он встретил Виктора, когда тот с батальоном вступил в город, и вместе они кинулись по местам заключения.