И Виринея ответила:
-- А я бы тогда тебе сама мышьяк в пирог запекла. Коли взялся -- выстаивай. Уж такое дело твое. Только так, сердцем я скучлива когда, дак опасаюсь за тебя".
Этими простыми словами обнажила себя Виринея как женщину-борца с пробужденным сознанием, готовую на все, верную во всем тому делу, которое признала своим.
Летели стремглав события.
Разгоралась, крепчала борьба.
Павел с отрядом -- за пределами своей деревни. Виринея в деревне, готовит восстанье, бушует с оробевшими мужиками:
"-- Ах вы, собаки! Мне ли, бабе, да еще какой -- дурной бабе, учить вас али там корить? А вот приходится. Словами только блудили, а как до дела час дошел, дак слюни пускаете? Нельзя так, мужики! Нельзя, братцы вы мои, товарищи! Какая жизнь-то у вас, долго еще протянете? Кто говорил -- стоять до последнего? До чего жидка в страхе душа у человека. Сволочи вы! Не хотите -- не надо. Еще людей наберу. Мне не поверят, жизни своей поверят, что нельзя боле ждать".
Это уж настоящая работа, это уж подлинное революционное дело.
У Вирки родился ребеночек, но скоро вынуждена она оставить его, скрыться, чтоб не попасть в руки палачам.
Материнская любовь приводит ее темной ночью к избе, где любимое дитя.