К вечеру стали с'езжаться гости и располагаться по разным комнатам. В доме становилось все шумнее. По корридорам шныряли незнакомые девушки, хлопали дверями, перешептывались о чем-то.
В сочельник у дедушки всегда бывала всенощная, из году в год. За причтом посылалась тройка, и к его приезду делались приготовления.
Среди однообразия это являлось целым событием, В зале вся мебель придвигалась к стенам, в углу под иконами ставили столик, покрытый скатертью, а на столе помещалась миска с водой для освящения, во время молебна, после всенощной.
Все мы принаряжались и садились в ожидании в каких-то особых неестественных позах, что как-будто способствовало особой торжественности.
Завизжат сани под окнами; — в передней поднимается суматоха, стук валенок, с которых обивают снег.
Входит священник, оправляя одной рукой волосы, а другой придерживая крест на груди.
Дедушка подходит под благословение; потом священник начинает облачаться; по комнате разносится одуряющий запах ладана.
В зал сперва нерешительно заглядывает челядь, но под напором задних рядов, — постепенно передние ряды заполняют зал, и в комнате заметно становится душно.
— Паки, паки, миром Господу помолимся, — басит дьякон.
И мы все начинаем рассеянно креститься, сначала усердно, а потом все реже и реже…