-- Что вы за человcкъ, скажите? продолжала маленькая графиня порывистымъ голосомъ.-- Я здcсь ровно ничего не понимаю. По какому праву и въ силу чего вы меня презираете? Положимъ, что я виновна во всемъ, въ чемъ меня упрекаютъ: что же вамъ до этого? Развc вы святой, сами? или реформаторъ? Развc у васъ никогда не было любовницъ? Развc вы болcе нравственны, чcмъ всc остальные люди вашихъ лcтъ и вашего общественнаго положенія? Какое вы имcете право презирать меня? Объясните мнc это.
-- Сударыня, еслибы обвиненія ваши были справедливы и мнc пришлось бы отвcчать вамъ, то я напомнилъ бы вамъ только ту неоспоримую истину, что люди никогда не судятъ сообразно съ своимъ личнымъ поведеніемъ -- о поступкахъ своего ближняго: всякій живетъ какъ можетъ, но судитъ какъ должно судить; въ частности, это весьма обыкновенная непослcдовательность, вслcдствіе которой люди презираютъ тc слабости, которыми сами-же пользуются. Что до меня касается, то я строго воздерживаюсь отъ подобнаго ригоризма -- непростительнаго для человcка, и преступнаго для христіанина... Несчастный случай доставилъ вамъ возможность подслушать разговоръ, въ которомъ неумcренность моихъ выраженій сильно исказила мою мысль; -- это обида, которую мнc не изгладить, я знаю,-- но я объясню вамъ по крайней мcрc откровенно то, что я думалъ. Всякій имcетъ свои наклонности и свои воззрcнія на жизнь: мы до того не похожи другъ на друга, что при первомъ столкновеніи почувствовали взаимную антипатію. Такое расположеніе, сударыня, должно было, конечно, съ одной стороны, измcниться на основаніи болcе точныхъ данныхъ, но оживленность спора увлекла меня за предcлы благоразумія: васъ огорчили, безъ сомнcнія, мои слова; но повcрьте, что меня еще-болcе огорчаетъ та глубокая несправедливость, въ которой я виноватъ предъ вами.
Эта апологія, болcе искренняя нежели ясная, не удостоилась отвcта. Мы проcзжали въ это время чрезъ церковь аббатства, и очутились внезапно въ послcднихъ рядахъ кавалькады. Наше появленіе было встрcчено говоромъ между суетившимися охотниками. Госпожу де-Пальмъ тотчасъ окружила веселая толпа всадниковъ, которые, казалось, поздравляли ее съ выигрышемъ пари. Она приняла равнодушно, даже съ неудовольствіемъ эти поздравленія, и пришпоривъ лошадь, выcхала впередъ кавалькады. Между тcмъ, г. де-Малуэ встрcтилъ меня еще съ большею любезностью, чcмъ обыкновенно, и, не разспрашивая о причинc моего появленія на этотъ охотничій праздникъ, всячески старался развлекать меня. Вскорc послc этого собаки, выгнали оленя, и я поскакалъ за ними -- не безъ интереса къ этому мужественному удовольствію, хотя и недостаточному для того чтобы сдcлать меня счастливымъ въ этомъ мірc. Стая собакъ три раза сбивалась со слcда -- день окончился въ пользу оленя. Въ четыре часа мы уже cхали но дорогc въ замокъ. Когда мы проcзжали обратно чрезъ долину, контуры деревьевъ и вершинъ холмовъ отчетливо рисовались на небc: таинственная тcнь спускалась на лcса, и бcловатый туманъ начиналъ леденить траву луговъ, въ то время какъ густой мракъ оттcнялъ извилины маленькой рcчки. Погруженный въ созерцаніе этой картины, которая напоминала мнc лучшіе дни, я внезапно увидcлъ возлc себя госпожу де-Пальмъ.
-- Я думаю, послc нcкотораго размышленія, что вы болcе презираете мое невcжество, чcмъ предполагаемую легкость моего поведенія.... Вы цcните болcе умъ, нежели добродcтель.... не такъ-ли?
-- Разумcется, нcтъ, отвcчалъ я смcясь: -- не то, совершенно не то. Во-первыхъ презрcніе должно быть вычеркнуто -- ему здcсь мcста нcтъ.... во-вторыхъ, я не вcрю, что-бы вы были невcжественны, и вполнc вcрю въ вашъ умъ.... Наконецъ, я ничего не ставлю выше добродcтели, когда вижу ее -- а это случается рcдко. Меня, право, удивляетъ, сударыня, какой вы придаете вcсъ моимъ словамъ.... Тайна моихъ предпочтеній и антипатій очень проста: я питаю религіозное уваженіе къ добродcтели, но самъ лично ограничиваюсь исполненіемъ весьма не многихъ обязанностей, и потому не имcю права требовать многаго отъ другихъ.... Что касается ума -- признаюсь, я очень уважаю его, и жизнь мнc кажется слишкомъ серіознымъ дcломъ, чтобы смотрcть на нее какъ на вcчный праздникъ -- отъ колыбели до могилы. Кромc того, произведенія ума -- и особенно искусства -- составляютъ предметъ моихъ страстныхъ занятій; поэтому весьма натурально, что я люблю говорить о томъ, что меня интересуетъ. Вотъ и все.
-- Неужели нужно всегда имcть на языкc разные экстазы души, кладбище и Венеру Милосскую -- чтобы прослыть въ вашемъ мнcніи за образованную женщину?... Впрочемъ, вы правы -- я никогда ни о чемъ не думала; еслибы я стала серіозно думать -- мнc кажется, я помcшалась бы, моя голова не вынесла бы этого.... О чемъ думали вы въ кельc стараго аббатства?
-- Я много думалъ о васъ; особенно, вечеромъ того дня, когда вы охотились за мной -- я отъ души проклиналъ васъ.
-- Это понятно!... и она засмcялась; потомъ, оглянувшись вокругъ, сказала:-- какая прекрасная долина! какой прекрасный вечеръ!... А теперь -- вы проклинаете меня?
-- Напротивъ, я отъ души желалъ бы сдcлать что-нибудь для вашего счастія.
-- И я также, сказала она просто.