За чcмъ я покидалъ ее! Никогда еще человcческое сердце не билось столь сильно въ этихъ мрачныхъ стcнахъ, какъ мое бcдное, измученное сердце! Я не хочу проклинать человcческій разумъ, нашу мудрость, мораль, философію -- все что есть наиболcе благороднаго и возвышеннаго! Но, Боже мой, какъ этого мало! какіе ненадежные руководители! какая слабая опора!
Выслушай грустный разсказъ.-- Вчера, благодаря г-жc де-Малуэ, я просидcлъ одинъ цcлый день; я былъ, слcдовательно, спокоенъ, насколько могъ. Въ полночь, я услышалъ стукъ кареты; затcмъ все снова умолкло. Уже нcсколько дней я сплю тревожно и въ эту ночь меня разбудилъ стукъ отворявшейся и затворявшейся двери. Не знаю почему, такой простой случай возбудилъ мое вниманіе; я вскочилъ съ кресла, на которомъ дремалъ, и подошелъ къ окну: я увидcлъ отчетливо человcческую фигуру, пробиравшуюся къ аллеc. Я легко догадался, что онъ вышелъ черезъ дверь, ведущую въ правый флигель замка, смежный съ библіотекой. Тутъ помcщается г-жа де-Пальмъ, когда проводитъ ночь въ замкc. Ты понимаешь, какого рода мысль мнc пришла въ голову; то я отвергалъ ее какъ безумную, то находилъ ее возможной, на основаніи наблюденій и опыта; тогда я относился къ ней съ какой-то циничной ироніей и даже съ любовью останавливался на ней, какъ на страшной, но рcшительной развязкc.
Первые лучи свcта застали меня въ нcмомъ безпокойствc; я припоминалъ всc мельчайшія обстоятельства, которыя могли-бы подтвердить мои подозрcнія; наконецъ я измучился и впалъ въ оцcпенcніе; когда проснулся, я былъ убcжденъ, что видcлъ все это наяву; но мнc показалось, что я объяснилъ видcнное мной съ безумной поспcшностью, мнc было грустно убcдиться въ испорченности женскаго сердца путемъ такого безстыднаго, тяжкаго, грустнаго доказательства; но я потерялъ право оскорбляться! чувство простаго достоинства мнc это воспрещало; если мнc желали отмстить, то пусть же не прочтутъ на моемъ лицc, слcды подобной побcды. Что касается до моихъ страданій, то я сказалъ себc, что мой отъcздъ излечитъ ихъ и уничтожитъ эту жгучую, острую, невыносимую боль.
Въ половинc одиннадцатаго я сошелъ въ гостинную. Г-жа де-Пальмъ уже была тамъ: она слcдовательно ночь провела въ замкc; она казалась спокойной такъ что я убcдился въ невcрности моихъ подозрcній. Тяжелый камень свалился съ моего сердца. Мнc показались забавными мои опасенія и я радовался, что всc мои воспоминанія остались чистыми. Съ радости я охотно согласился на катанье верхомъ но берегу моря, предложенное г-жею де-Малуэ.
Въ два часа наша кавалькада выcхала со двора замка. Я былъ очень веселъ, какъ вдругъ г-жа де-Пальмъ быстро ко мнc подъcхала.
-- Я сейчасъ сдcлаю подлость, сказала она; я дала себc слово, что непремcнно сдcлаю... Ахъ, я задыхаюсь! Я посмотрcлъ на нее: глаза ея блуждали, выраженіе лица было странное; меня охватилъ ужасъ.
-- Ну, чтожь! сказала она, такимъ голосомъ, который я никогда не забуду, вы хотcли этого... Я, потерянная женщина! она ударила лошадь и ускакала въ одно мгновеніе.
Я остался въ нcмомъ оцcпенcніи, пораженный этой утонченной местью; но въ голосc этой несчастной женщины не слышалось, однако, ничего нахальнаго, циничнаго: это былъ голосъ отчаянія, болcзненный крикъ сердца и горькій упрекъ. Все это страшно угнетало мою душу, оскверняя и разбивая въ прахъ мои лучшія чувства, возбуждая глубокое сожалcніе въ моей неспокойной совcсти. Когда я собрался съ силами и посмотрcлъ вокругъ себя я замcтилъ, что около г-жи де-Пальмъ увивается нcкій г-нъ де-Мотернъ. Это весьма красивый господинъ, моихъ лcтъ, очень элегантный, но фатъ. У него много свcтскихъ талантовъ, но -- ни капли ума. Онъ дерзокъ и самонадcенъ; онъ велъ себя такъ съ г-жею де-Пальмъ, что, казалось, не боялся соперниковъ. Онъ наклонялся къ ней и говорилъ ей на ухо, вcроятно, чтобъ показать всcмъ, что онъ пользуется ея благосклонностью. Но свcтъ, который любитъ казнить за вымышленныя преступленія, весьма часто не замcчаетъ дcйствительной виновности. Самыя разнообразныя мысли путались въ моей головc: это былъ какой-то хаосъ -- страшная, непримиримая, вcчная злоба къ этому глупому человcку. Я былъ оскорбленъ предпочтеніемъ, которое ему оказали: это былъ первый встрcчный -- не болcе; его выбрали, съ какимъ-то равнодушіемъ и даже презрcніемъ, какъ оружіе, которымъ хотятъ лишить жизни. А мои чувства къ ней? Ты ихъ угадываешь: я не чувствовалъ гнcва, но душевно оскорбcлъ, сожалcлъ объ ней; смутный упрекъ не давалъ мнc покоя и страстное, бcшенное сожалcніе меня терзало! Только тогда я узналъ, какъ сильно любилъ ее.
Всc препятствія, которые казались мнc столь сильными, исчезали предъ бездной, которая открылась между нами: вотъ единственная пропасть, которая существовала между нами! Странное дcло! Я видcлъ, что дcло неисправимо и не могъ примириться съ этимъ; я убcждался, что эта женщина умерла для меня, такъ, какъ будто-бы, уже заколотили крышку ее гроба, но не могъ отъ нее отказаться!... Я строилъ безумные планы придраться къ г-ну де-Мотернъ и вызвать его на дуэль... Кажется, я раздавилъ-бы его!... Потомъ, я хотcлъ убcжать съ нею, жениться и прикрыть ея позоръ, отвергнувъ ее тогда, когда она была такъ чиста и прекрасна!... Да, этотъ безумный планъ очень меня прельщалъ, но я говорилъ себc, что отчаяніе, отвращеніе будутъ единственнымъ результатомъ союза этой опозоренной чести и окровавленной руки... Ты поймешь, сколько я выстрадалъ!
Въ продолженіи прогулки, г-жа де-Пальмъ выказывала необыкновенное, лихорадочное оживленіе и совершала чудеса верховой cзды. Иногда до моего уха долеталъ ея смcхъ, и онъ казался мнc какимъ-то глухимъ, раздирающимъ стономъ. Еще разъ проcзжая мимо, она сказала мнc: -- Вы чувствуете ко мнc отвращеніе, неправда-ли? Я покачалъ головой и молча опустилъ глаза. Мы возвратились въ замокъ къ четыремъ часамъ. Шумъ, крикъ и суматоха въ корридорc остановили меня, когда я поднимался въ свою комнату. Я замеръ. Я сбcжалъ поспcшно и мнc сказали, что съ г-жею де-Пальмъ сдcлался сильный нервный припадокъ. Ее положили въ гостинную. Я услыхалъ, чрезъ открытую дверь, кроткій, серьезный голосъ г-жи де-Малуэ, къ которому примcшивались жалобные стоны какъ бы больного ребенка. Я убcжалъ. Я рcшился немедленно покинуть эти несчастныя мcста; ничто въ мірc не могло меня удержать. Твое письмо могло служить приличнымъ предлогомъ къ внезапному отъcзду: здcсь знаютъ, что мы дружны.