На следующий день, после посещения графа Мюсидана, в семь утра Маскаро уже был за письменным столом и занимался работой.
Первая комната агентства уже была заполнена людьми; но выслушивать их должен был достойный Бомаршеф. Если оказывалось что-нибудь очень важное, он препровождал такого клиента к шефу.
Таким образом, совершенно не вникая в шум и сутолоку первого помещения, Маскаро полностью сосредоточил свои мысли на новом агенте -- Поле Виолене, который должен был сыграть довольно важную роль.
-- Какова игра! -- мысленно восклицал он, -- сколько риска и какие громадные результаты, если все удастся! И только в моих руках соединены нити стольких судеб!...
Перевернув страницу, которую он только что дописал, Маскаро продолжал:
-- Конечно, я могу сорваться и тогда... Этот болван Мюсидан вообразил, что я могу не знать законов своей страны! Глупец! Он не понимает, что для меня Кодекс то же, что "Отче наш"! Том третий, статья триста четвертая -- да, Маскаро, тебе давно грозит каторга, не говоря уже о триста пятой статье, где прямо сказано -- "пожизненная"...
Видимо, последняя мысль прозвучала слишком уж явно, так как он вздрогнул и даже закрыл глаза руками. Но это длилось одно мгновение. Улыбка вновь заиграла на его лице, Маскаро опять углубился в свои мысли.
-- Да-да, чтобы отправить Маскаро дышать воздухом Тулонских галер -- надо сначала поймать его! А это нелегко сделать! В случае чего, если я почувствую, что почва под ногами колеблется, я исчезну, как дым... Н-да, ну и сотруднички у меня! Этот жалкий скряга Катен! Или эпикуреец Ортебиз, которого, как ребенка, может утешить тысяча франков! На что они годны?! Им даже во сне не приснится крупное дело -- Круазеноа!
При этом он настолько забылся, что даже засмеялся, проговорив громко:
-- Да, это дело стоит четырех миллионов! А Поль? Поль женится на Флавии и, кроме того, что она будет счастлива, станет еще герцогиней с тремястами тысячами годового дохода!...