-- Довольно, -- произнес Катен, -- я сдаюсь.
Маскаро, поправив очки, задумчиво произнес:
-- Ты сдаешься? Еще не совсем... Ты просто пока хочешь отвести руку, которая может нанести тебе удар.
-- Уверяю тебя...
-- Избавь себя от этого труда. Впрочем, твой собственный садовник в настоящую минуту не найдет там уже ничего.
Адвокат стал бледен, как мел. Только теперь он понял, в какую жуткую западню он попал.
-- Не найдет ничего, -- приятель продолжал говорить, -- а между тем не подлежит никакому сомнению, что в январе прошлого года одной темной ночью ты сам выкопал под этим кустом небольшую яму и опустил в нее труп младенца, завернутый в шаль. Да-да, в ту самую шаль, которой и соблазнил его бедную мать. Куплена эта шаль в магазине у Пигмаленка, что могут засвидетельствовать служащие этого магазина. Но и ее там уже нет...
-- Значит, ты ее вынул? Она у тебя?
-- Нет, не я, -- спокойно отвечал приятель, -- Тантен. За кого ты меня принимаешь? Я осторожен. Но где скрыт труп, я знаю. И будь спокоен, он цел и схоронен в надежном месте. Малейшая твоя попытка изменить вызовет появление в газетах статьи следующего содержания: "Вчера землекопы, работающие там-то, нашли в земле труп новорожденного младенца. Комиссар полиции, прибывший к месту происшествия, принял все меры к розыску виновных".
Злость сменилась унынием. Катен, который все и всегда в своей жизни взвешивал и, казалось, никогда не мог позволить застать себя врасплох, потерял голову и не мог найти ни одного выхода. Отчаяние его было безгранично.