Андре все еще ничего не мог понять.
Старику Ганделю никто не давал больше пятидесяти лет, хотя на самом деле ему было уже около семидесяти. Высокий, мощный, с массивными, крепкими руками... Казалось, что он тоскует по блузе мастерового, которую он носил в молодости. Этому человеку было чем гордиться. Он составил свое трехмиллионное состояние, ничем и никак не замарав себя.
-- Да, -- продолжал он, -- не на кого! А между тем, ведь у меня есть сын.
Лицо его исказилось.
-- Вы знаете моего сына?
Вот теперь Андре все понял. Он вспомнил обед у Розы, обезьяньи ухватки Ганделю-младшего, и искренне пожалел старика.
-- Да... я имел честь раза два быть в его обществе... Месье Гастон...
Старик вздрогнул.
-- Ради Бога, неужели вы думаете, что я мог дать своему сыну такое имя?! Я окрестил его Пьером! В честь его деда, простого землекопа. Но этот болван стыдится носить это имя честного человека. Ему, видите ли, надо что-то типа конфеты! "Гастон" -- звучит, как банка из под помады! Если бы только это! Он заказал себе визитные карточки. Он теперь -- маркиз де Ганделю. Маркиз!!! Сын того самого Ганделю, у которого мозоли на спине еще не сошли от ящиков с кирпичами и известкой! Хорош "де"!...
-- Ну, это еще не преступление, -- заметил Андре, желая утешить старика, -- молодые люди любят подчас щегольнуть...