Молодой человек даже побледнел от негодования.
-- Я люблю Розу, милостивый государь, -- сухо заметил он, -- мне кажется, я уже имел честь довести это до вашего сведения. До сих пор она доверялась моей чести и разделяла мое незавидное положение. Я глубоко верю в ее привязанность ко мне. Рано или поздно она будет моей женой.
Маскаро понял, что дальнейшие разговоры на эту тему будут бесполезны, и потому заговорил о другом.
-- Вот к чему ведет ваше идеальное воспитание, -- сказал он. -- Вы должны иметь какое-нибудь дело и получить его безотлагательно. Вы мне понравились. Не было еще случая, чтобы мои друзья не находили себе достойного места в жизни. Скажите, а что если бы я вам предложил место хотя бы на двенадцать тысяч франков в год?
Такого рода цифра показалась Полю даже устрашающей. Он был еще под влиянием только что испытанного унижения и невольно подумал, что господин Маскаро просто потешается над ним.
-- С вашей стороны не очень великодушно, милостивый государь, так третировать мою неопытность! -- с упреком сказал он.
Маскаро стоило добрых четверть часа, чтобы убедить своего ученика в серьезности своих слов. Возможно, его красноречие и пропало бы даром, если бы он не догадался материализовать его. Он отправился к своему бюро, достал из него банковский билет и небрежно протянул Полю.
Бедняга, как ужаленный, вначале оттолкнул билет, но ему ли было устоять против столь сильной аргументации? Как ни велики были его трепет и ужас, однако он поинтересовался, что же ему следует исполнять за столь громадное вознаграждение и хватит ли у него на это сил.
-- Э, пустяки! Разве предложил бы я вам то, чего вы не в состоянии выполнить, -- весьма разумно заметил достойный основатель конторы по найму. -- И потому не стоит волноваться. Если бы я не спешил сейчас по другому, более важному делу, я бы сегодня же объяснил вам, в чем будут заключаться ваши обязанности. Поэтому я прошу вас подождать до завтра. Завтра будьте снова здесь между двенадцатью и часом пополудни.
Взволнованный, Поль поднялся со своего места.