На этом обрывке слабой, дрожащей рукой было выведено: "Ьсетьлажс я аннивен, етйадто енм огешан акнебер".
Внизу стояло только одно слово, написанное твердым крупным почерком: "Никогда".
-- Что делать? -- спросил я себя. -- Есть два ряда мелких букв, совершенно непонятных. Я подумал: а что, если я перепишу их наоборот? И посмотрите, что у меня вышло: "Сжальтесь, я невинна, отдайте мне нашего ребенка".
Все переглянулись.
-- Я стал гадать, -- продолжал Маскарр, -- как выяснить авторов этой записки. Для начала я навел справки, где куплены эти бумаги? В какой части Парижа, на какой улице и так далее... Через несколько дней мне донесли, что эта партия куплена близ Вандомской площади, но номера дома мы так и не смогли узнать.
Я потерял покой. И вот, в очередной раз просматривая бумаги, я обнаружил на уголке едва заметные глазу следы герба. Я отправился к специалистам, и они определили, что это герб герцогов Шандос. Через полгода я знал, что письмо было написано самой герцогиней. Знал, когда она это писала и при каких обстоятельствах. И только одного я не знал до вчерашнего вечера...
-- Значит, Каролина Шимель наконец заговорила? -- воскликнул Ортебиз.
-- Да, ее подвела страсть к вину. Она выболтала тайну, которую хранила двадцать три года.
Маскаро достал толстую тетрадь.
-- В этой тетради содержится вся суть нашего дела. Прочитав ее, вы поймете, что связывает герцога и герцогиню де Шандос и Диану Совенбург, ныне графиню Мюсидан.