-- За год? Ты меня утомляешь. Знаешь, я плохой математик. Полагаю, тысяч до сорока наберется...
-- Ну, а теперь умножь эту сумму на двадцать лет, в течение которых он пребывал с нами в компании.
Но арифметика всегда была камнем преткновения для доктора; впрочем, чтобы доставить удовольствие другу, он попытался сложить...
-- Сорок и сорок, -- начал он рассчитывать с помощью пальцев, -- это восемьдесят, затем еще сорок...
-- В целом составит восемьсот тысяч франков, -- подсказал ему Маскаро, -- теперь клади на мою долю столько же -- и выйдет, что мы миллион шестьсот тысяч франков пропустили мимо своего носа!
-- Ужасно!
-- Еще бы не ужасно! Теперь ты видишь, что Катен не может не быть богатым. Вот почему я его начал избегать: у нас отныне разные интересы. Он, пожалуй, не прочь по-прежнему получать свою долю, но рисковать он уже больше не желает. Вот уже два года, как он не предоставил нам ни одного дела. С тех пор, как он нажил деньги, ему везде чудятся опасности, и все его советы, как отрыжка сытых обедов.
-- Но изменить нам он все-таки, надеюсь, не способен. Маскаро не ответил, продолжая размышлять.
-- Да, пожалуй, ты прав, -- ответил он, помолчав, -- есть вещи, в силу которых он должен нас бояться. Он знает, что если один из нас сорвется, сорвутся и остальные двое. В этом наша гарантия, что он не предаст. Знаешь ли, какую штуку загнул он мне, когда мы в последний раз виделись? Он сказал, что пора нам закрыть свою лавочку и заняться чем-нибудь другим! Будто для нас, как и для него, успевшего набить карманы, могут существовать какие-то другие занятия! Для нас, для нищих! Ну, назови, Ортебиз, сумму своего капитала!
Достойный врач со смехом вытащил из кармана свое портмоне и начал считать...