Герцог встал, давая сыну понять, что разговор окончен.
Однако именно этим он заставил юношу решиться на открытое противостояние.
-- Простите меня, отец, но этого не будет!
Глаза старого де Шандоса налились кровью, на лице его выступили пятна. Он круто повернулся к сыну и бешено закричал:
-- Черт бы вас побрал! Откуда у вас столько дерзости?
-- Я имею право решать свою судьбу.
-- Где это видано, чтобы сыновья не выполняли приказаний отцов?
-- Там, где отцы отдают невыполнимые приказания!
Для герцога это было уже слишком. Он схватил суковатую палку, заменявшую ему трость, и с диким воплем кинулся на сына.
Норберт, не шевелясь, смотрел на него твердым взглядом. Увидев это, отец остановился, со злостью отшвырнул палку и мрачно произнес: