-- Написал бы еще: к древнему!
Мадемуазель де Пимандур не выдержала:
-- Папа, но ты же его совсем не знаешь! Как же ты можешь говорить о нем такие слова?
-- Я знаю, что говорю! А вы молчите и слушайте! -- вскипел граф.
Мари изо всех сил старалась сдержать слезы: она понимала, что они стали бы еще одной мишенью для мечущего громы и молнии отца.
Де Пимандур продолжал издеваться над письмом:
"...И обладаю большим состоянием".
-- Большим? Хотел бы я его сосчитать: хватит ли там на оплату свадебных расходов?
"Я люблю Вас..."
-- Ветрогон! Найдется ли в Париже женщина, которой он этого не говорил?