Войдя впервые во дворец де Шандосов, она растерялась.
Покойный герцог, отказывая во всем себе и сыну, был расточителен до сумасбродства, украшая дворец для внуков.
Сколько там было золота, серебра, дорогих картин и статуй, великолепных ковров и невиданных редкостей! Трое старых слуг встретили хозяев у парадного входа и доложили, что комнаты готовы, а обед подан.
Все это было слишком похоже на прекрасный сон или волшебную сказку.
Норберт тоже чувствовал себя неловко.
К счастью, старый Жан хорошо знал прежние порядки дома де Шандосов.
За две недели он восстановил все.
Но шум, блеск и царское великолепие дворца не оживили его для молодой герцогини. Она находила комнаты слишком большими, потолки слишком высокими, обои слишком пышными...
Она была одинока среди множества снующих по своим делам лакеев, которыми уверенно и четко руководил Жан.
Несколько ее подруг были сейчас в Париже, но Норберт категорически запретил принимать их, считая, что они недостаточно знатны. Сами же де Шандосы не ездили в гости из-за траура.