Он не боялся разорения своего господина, но опасался за честь рода де Шандосов.
-- Поберегите свое имя, ваша светлость! -- не раз говорил он Норберту.
И неизменно слышал в ответ:
-- Мне все равно, лишь бы скорей умереть...
Эта шумная жизнь опьяняла герцога и он погружался в нее все глубже с единственным желанием: не думать и не помнить.
Не помнить о Диане и не думать о ней.
Но, несмотря на все усилия, Норберт не мог ее забыть.
Однажды в феврале, катаясь верхом по Елисейским полям, он заметил, что ему приветливо машет рукой закутанная в меха женщина.
Герцог решил, что это одна из знакомых актрис, смело подъехал к ее экипажу -- и обомлел, узнав графиню де Мюсидан.
Диана была не меньше его взволнована неожиданной встречей. С минуту оба молчали.