-- Не обращайтесь со мной так фамильярно, господин герцог. И не называйте меня по имени. Вы теперь не имеете на это никакого права. Я пришла сюда только для того, чтобы сказать: вы должны забыть меня!
-- Это невозможно.
-- Но вы должны. Когда я в первый раз увидела вас на Елисейских полях, я от смущения забылась и махнула вам рукой. Не пользуйтесь моей минутной слабостью!
-- Но вы тогда сказали, что мы навсегда останемся друзьями!
-- Мы с вами отныне -- чужие.
Норберт вспомнил слова "ходячей газеты", барона дю Сура, о четверке.
-- Однако вы не так строги к господам де Сермез, де Круазеноа...
-- Что вы хотите этим сказать? -- гордо остановила его графиня. -- Эти люди -- друзья моего мужа. А вы...
Она схватила герцога за руки и так близко притянула к себе, что он почувствовал на лице ее дыхание.
-- Вы что, не помните, как меня в Бевроне называли вашей любовницей? Неужели вы думаете, что эта гнусная клевета не достигла ушей моего мужа? Недавно при нем произнесли ваше имя -- и он сразу же с подозрением посмотрел на меня! Если он узнает, что я встречалась с вами, да еще в лесу наедине, то выгонит меня в тот же день. Так что не пытайтесь меня увидеть. И помните: дверь графа де Мюсидана навсегда закрыта для вас.