-- Но мы с самого приезда в Париж почти не виделись, -- продолжал Норберт. -- Я уезжаю из дому рано и возвращаюсь слишком поздно.
Молодая женщина не верила своим ушам. Де Шандос признает, что он не прав? Норберт обвиняет себя в невнимании к жене? Тут что-то не так!
-- Я никогда ни на что не жаловалась, -- тихо сказала она.
-- Знаю. Вы -- благородная и достойная женщина. Но все же вы -- женщина, и к тому же молодая. Вас не могло не возмущать мое поведение.
-- Я не думала и не думаю о вас ничего плохого.
"Так я тебе и поверил! -- проворчал про себя герцог. -- Но и я тоже хорош: никогда еще не ставил себя в более глупое положение".
-- Тем лучше, -- продолжал он. -- Я не хочу оправдываться. Видите ли, Мари, даже в те дни, когда я, казалось, избегал вас, в моих мечтах царили вы.
"Долго же вы собирались рассказать мне об этом!" -- подумала герцогиня.
-- Мне бы, конечно, следовало почаще бывать дома, моя дорогая. Но этому мешали многие важные обстоятельства... Перечислять их было бы слишком долго. Важно другое: пока вы полагали, что я совершенно забыл о вас, я на самом деле очень страдал, зная, что вы сидите дома одна.
Де Шандос напрасно пытался обмануть жену. Его не слишком дружелюбный тон совсем не соответствовал нежным словам.