При этих словах Мюсидан так быстро повернулся в своем кресле, что Маскаро немного оторопел и поспешно отодвинулся.
-- Да, это доказательство, -- вновь цепенея от ужаса, пробормотал граф.
-- Прежде, чем отправить дневник на прежнее место, эти три страницы были из него вырваны.
-- Но где же, где же они, эти страницы?
Маскаро принял очень серьезный вид.
-- Мне их не доверили, граф, я мог настолько проникнуться вашим отчаянием и горем, что отдать их вам. У меня есть только фотографии этих страниц, которые я и предоставляю вам, чтобы вы могли судить, написаны ли они знакомой вам рукой барона...
И Маскаро подал графу снимок, сделанный очень искусно и отчетливо.
Граф пристально вглядывался в него и, наконец, взволнованным голосом заметил:
-- Да, это, несомненно, рука барона Кленшана.
Меж тем ни один мускул лица досточтимого комиссионера не дрогнул и не обнаружил той бешеной радости, которую он испытывал.