В Жане он не сомневался. Старый слуга не раз доказал свою преданность и осторожность. Но три женщины... Боже мой, три женщины, когда достаточно и одной, чтобы завтра же все полицейские ищейки Парижа наизусть знали, в каком углу его парка зарыт труп!
Де Круазеноа был прав: лучше смерть, чем такая жизнь...
С этой мыслью Норберт вошел в спальню герцогини.
Она сидела в кресле у камина и уже не плакала.
При появлении де Шандоса Мари встала и посмотрела ему в глаза.
Герцог невольно отвел взгляд в сторону, но тут же снова устремил его на жену, стыдясь минутной слабости.
-- Я убил вашего любовника, мадам. Моя честь отомщена.
Мари не упала в обморок, потому что была готова к самому худшему. Слез у нее тоже почти не было: бедняжка выплакала их за долгие месяцы своего замужества.
Герцогиня де Шандос с презрением отпарировала:
-- Маркиз де Круазеноа не был моим любовником.