-- Это -- портрет самой добродетельной девушки на свете.
-- Вы ее любите?
-- Люблю. И разлюбить ее для меня так же невозможно, как остановить собственное сердце. Но мое уважение к ней еще сильнее, чем любовь. Она -- моя любовница? Боже мой! Да я презирал бы себя, как последнего негодяя, если бы злоупотребил ее доверием и шепнул ей хоть одно слово, которого она не смогла бы передать своей матери!
Никогда в жизни де Мюсидан не слышал более приятных слов. Лицо и голос Андре доказывали, что он говорил правду. Графу хотелось обнять и расцеловать честного молодого человека, но на это никак не мог отважиться маркиз де Беврон.
Октавий уже проклинал свое инкогнито.
-- Для портрета, естественно, необходим оригинал, -- смело сказал художник.
-- Значит, девушка приходила сюда?
-- Да.
-- Разумеется, не одна?
-- Одна, господин маркиз.