-- О, такого рода обстоятельства, если они и существуют, ничего не стоят! Вы -- мать, а матери всегда имеют влияние на своих детей.
Неожиданно графиня схватила за руки Ортебиза и, судорожно сжимая их, произнесла:
-- Нужно ли раскрывать еще одну тайну? Если я чужая для своего мужа, то для дочери -- я просто посторонний человек, она меня ненавидит и презирает!
Доктор, однако, поспешил откланяться, наскоро заверив графиню, что она ни в коем случае не может быть чужой для мужа и дочери и что она должна успокоиться, а назавтра они вместе придумают, как им действовать дальше.
-- Ах, доктор, только в беде и познаются друзья, -- сказала ему на прощанье графиня, в уме уже прикидывая возможности выдвижения на сцену Генриха Круазеноа.
Воздух после двухчасового разговора с графиней показался Ортебизу свежим и чистым. Медленными шагами, наслаждаясь чудесным вечером, приближался он к кофейне.
Его достойный соратник уже был там и ждал его, сгорая от мучительного нетерпения. Наконец, доктор появился за стеклом витрины.
-- Ну, что?! -- вскричал Маскаро, задыхаясь от волнения, едва тот подошел к нему.
-- Победа! -- кротко, с обычной своей улыбкой бросил Ортебиз и, упав в кресло, добавил: -- Уф, черт ее возьми, мне было нелегко!
Маскаро расцеловал его.