-- Нет.
-- Ну, хорошо. Две недели тому назад я, наконец, поняла, насколько горячо ты любишь свою Флавию. Бедный папа! Я долго и горько плакала, когда узнала, как трудно тебе было привести Поля к моим ногам. Как подумаю, что у тебя хватало духу ради меня надевать такие грязные лохмотья и зеленые очки, которые тебе совсем не идут, да еще приклеивать эту гадкую бороду, так и плачу...
Флавия всхлипнула.
Мартен-Ригал побледнел, как смерть, и так стремительно вскочил, что его дочь едва не упала.
-- Что это значит? -- прошептал он.
-- Ты меня прекрасно понимаешь, мой милый папа. Другие тебя не узнавали, но глаза дочери обмануть невозможно.
-- Флавия, ты ошибаешься. Какое-то случайное сходство обмануло тебя!
Девушка насмешливо покачала головой.
-- Пока Поль болел, я целые дни проводила с ним наедине... Ага! Ты не вздрогнул от моих слов! Доктор, будьте свидетелем! Выходит, ты знал об этой моей глупости! А теперь посмей сказать, что тогда приходил не ты!
-- Сумасшедшая! Послушай меня...