Ася барахталась рядом, видимо не узнавая меня.
— Успокойтесь! — сказал я, стараясь говорить низким голосом, — я с вами.
Она приподнялась, насколько могла, в темноте я различил блистанье глаз, уловил ее дыханье, у меня зажало от радости сердце, и вдруг услышал ее голос, как ангельскую музыку:
— Ах, это вы, Андрюша, ах, как я рада!.. Я так боюсь, мы заблудились, мы сбились с пути… Я так боюсь! — и она придвинулась ближе ко мне.
— Не бойтесь ничего, — отвечал я опять, весь загораясь геройством и добавляя те же слова: — Я с вами!
— Правда, вы думаете, Андрюша? — спрашивала она беспрерывно и ветер рвал ее слова, — какой ветер! Вы думаете, мы доедем, буря пройдет?..
— Не бойтесь ничего. У меня хороший возница, Егор никогда не собьется с пути, — и я взял ее за рук у. Мне нравилось, что я сказал: «Егор, мой возница», — выходило совсем по взрослому и придавало мне веса.
— Ах, Андрюша, скажите ему, чтоб он принес сюда мои вещи, там все мои подарки к Рождеству…
— Егор, Егор! Доставь вещи барышни сюда — слышишь! — Я старался говорить так, как говорил мой отец с кучерами. Но никто мне не отзывался, в темноте никого не было видно; между кибиткой и лошадьми стояла белая сетка. Я сейчас вернусь… — сказал я и начал уже вылезать из кибитки, как Егор неожиданно появился.
— В задке вещи, что кричишь попусту, — объявил он довольно грубо, взбираясь на сани; с другой стороны сел Пучугский мужик.