Все въ мірѣ есть -- забвенья только нѣтъ!
Самозабвенье, покой, нужные въ такомъ безотрадномъ положеніе, не даются великимъ страдальцамъ. Герои невыразимой печали, они въ то же время герои неотразимой мысли: вотъ трое капитальное сходство между Измаиломъ и Арбенинымъ. А гдѣ мысль, тамъ не стихаетъ живая боль человѣка. "Я глупо созданъ, восклицаетъ Печоринъ:-- ничего не забываю, ничего". Съ другой стороны, герои такъ горды, что хотятъ пряно смотрѣть въ ужасное лицо страданія и принимать его удары, презирая ихъ. Судьба, говоритъ Демонъ (въ поэмѣ того же имени), не дала мнѣ забвенья, да я и не взялъ бы его.
Изъ толпы мыслей, преслѣдующихъ Измаила, замѣчательна также мысль о скоротечности жизни, о ничтожествѣ. Два раза встрѣчаемъ мы ее: однажды при взглядѣ Измаила на родныя горы, въ другой разъ -- при смертельной ранѣ, имъ полученной.
Забылъ онъ жизни скоротечность;
Онъ, въ мысляхъ міра властелинъ,
Присвоить бы желалъ ихъ вѣчность.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ужель степная лишь могила
Ничтожный въ мірѣ будетъ слѣдъ
Того, чье сердце столько лѣтъ