Многіе писатели поставляли на видъ не нормальный перевѣсъ духа надъ тѣломъ, искренно жалѣя о томъ, кому досталось извѣдать это злое несчастіе. Баратынскій усмотрѣлъ подобныя явленія и искусствѣ, вредящія искусству. Поэтовъ, постоянно заботящійся о мысли, называетъ онъ бѣдными художниками.
Все мысль да мысль! Художникъ бѣдный слова!
О жрецъ ея! Тебѣ забвенья нѣтъ!
Все тугъ да тутъ и человѣкъ, и свѣтъ,
И смерть, и жизнь, и правда безъ покрова.
"Стремитесь къ чувственному, совѣтуетъ онъ, не переступая за грань его. Предъ обнаженнымъ мечомъ мысли блѣднѣетъ земная жизнь."
Перевѣсъ духовнаго развитія надъ чувственнымъ, развитія, ори которомъ незрѣлость одного сталкивается съ старостью другаго, при которомъ жизнь, неисчерпанная годами, исчерпывается мыслію, при которомъ душа какъ бы "совершаетъ свой подвигъ прежде тѣла ", есть нравственная болѣзнь новыхъ людей, бывшая неизвѣстною древнимъ. Болѣзнь эта растетъ съ годами; къ ней можно отнести то самое, что сказалъ Пушкинъ о печали минувшихъ дней: "чѣмъ старѣе она, тѣмъ сильнѣе". Не годы жизнь, а наслажденье, говоритъ полный очарованія юноша; не годы жизнь, а мысль о жизни, говорятъ люди, дошедшіе до состоянія Арбенина. Мы увидимъ, какіе широкіе размѣры приняла новая нравственная болѣзнь въ дальнѣйшихъ созданіяхъ Лермонтова.
Съ большею подробностью описанъ характеръ Измаилъ-Бея и восточной повѣсти того же имени. Лицо это взято не изъ европейскаго міра: Измаилъ -- горецъ, равно какъ горцы же дѣйствуютъ и въ Мцыри, и въ Хаджи-Абрекѣ. Несмотря однакожь на различныя условія національной жизни, характеръ остался рѣшительно тотъ же. Изъ-подъ одежды боеваго Черкеса выглядываегь знакомый намъ Арбенинъ. Самое разительное между ними сходство -- власть судьбы, которую они испытываютъ. Да и въ самомъ героѣ восточной повѣсти есть тоже роковое: отношенія его къ другимъ, вліяніе, производимое на все, что ему соприкосновенно, чисто Фаталистическія. То и другое сознаетъ онъ самъ. По поводу сближенія своего съ людьми, которое не обходится имъ даромъ, онъ горестно говоритъ, что "все любящее его увлечено за нимъ вслѣдъ, что его дыханье губить радость, что онъ не властенъ щ ". Но приноса невольныя жертвы себѣ, какъ судьбѣ, онъ въ то же время и самъ жертва судьбы:
Бываютъ люди: чувства -- имъ страданья;
Причуда злой судьбы -- ихъ бытіе.