-- Этотъ проклятый Нептунъ измялъ у меня все платье, проговорила Гвоздичкина, имѣвшая виды на Барбосова для своей дочери, румяной и здоровой барышни, которая безпрестанно поправляла на себѣ пелеринку.
Огромный подносъ, уставленный вареньями, насилу пролѣзъ въ двери. За лакеемъ, который съ важностію несъ его, слѣдовалъ мальчикъ, уже одѣтый въ сапоги: онъ держалъ въ рукахъ двѣ тарелки.
-- Позвольте узнать, кто это варитъ у васъ варенье? спросила Гвоздичкина.
-- Все Маша: она у меня славная хозяйка. Умѣетъ и варить, и солить, и стряпать.
-- Мастерица, нечего сказать. Честь вамъ и слава, Марья Ивановна. Дай-Богъ вамъ за это хорошаго женишка.
-- Богъ ужь исполнилъ ваше и мое желаніе, Антонина Петровна, сказалъ торжественно Иванъ Анисимычъ.
Всѣ гости уставили глаза на говорящаго. Маша вспыхнула.
-- До нынѣшняго дня я держалъ въ секретѣ мою радость, которую теперь съ удовольствіемъ объявляю вамъ, дорогіе мои гости. Платонъ Петровичъ Глобовъ...
Глобовъ всталъ съ своего мѣста.
-- Сдѣлалъ честь Машѣ: предложилъ ей свою руку.