Король, тоже взглянувъ въ окно, тотчасъ отошелъ и, обезсиленный, бросился на диванъ:
-- Что нужно этому народу? Вѣдь я далъ конституцію. Чего они всѣ хотятъ еще отъ меня?-- шепталъ несчастный.
Между тѣмъ крики и шумъ на площади все возрастали.
Королева Софія сидѣла въ противоположномъ углу залы; около нея сгруппировались испанскій принцъ, статсъ-дама герцогиня Сангро и нѣсколько фрейлинъ. Маленькая Граціела, любимица Софіи, тутъ же жалась къ ней и плакала отъ страха.
Министръ Либоріо Романо куда-то исчезъ. Урбанъ фонъ-Флуге пошелъ разузнать подробнѣе обстоятельства. Нѣсколько камергеровъ, камеръ-юнкеровъ и церемоніймейстеровъ, случившихся во дворцѣ, толпились у дверей залы, ожидая распоряженій государя, который едва ли былъ въ силахъ что сообразить.
Вернулся фонъ-Флуге и, приблизясь къ государю, доложилъ:
-- Ваше величество, народъ сильно волнуется. Начальникъ королевской гвардіи приказалъ запереть всѣ дворцовыя двери и ворота. Все готово, чтобы защищаться до послѣдней капли крови.
Софія тоже подошла въ этотъ моментъ къ мужу и спросила Флуге:
-- Да въ чемъ же собственно дѣло?
Францискъ пристально взглянулъ на нее. Лицо его выражало потрясающее изумленіе: онъ никогда не помышлялъ, что ненависть народа къ нему дойдетъ до угрозъ. Однако онъ понималъ, что ему должно же что-нибудь предпринять. Онъ всталъ съ дивана, словно хотѣлъ двинуться впередъ... постоялъ на мѣстѣ. И вдругъ, поднявъ руки къ небу, воскликнулъ: