Но Виллафранкскій миръ {Виллафранкскимъ трактатомъ былъ заключенъ миръ между союзными Франціей и Пьемонтомъ, съ одной стороны, и Австріей -- съ другой. Ломбардія была отдана Пьемонту, но Пьемонтъ уступилъ за это Франціи Савойю и Ниццу родину Гарибальди. (Прим. перев.)} сильно поколебалъ эти надежды. Неутомимый агитаторъ Маццини и его ближайшіе сотоварищи рѣшили, что свобода и объединеніе Италіи могутъ быть осуществлены только революціоннымъ путемъ, причемъ считали необходимымъ организовать прежде всего возстаніе въ Сициліи. Маццини, еще осенью 1859 г., вскорѣ послѣ заключенія Виллафранкскаго мира, направилъ для подготовки движенія Розолино Пило въ Романью, а Франциска Криспи {Криспи послѣ 1860 г. игралъ видную роль въ правительствѣ и неоднократно былъ премьеромъ. (Прим. перев.)} на его родину, Сицилію. Криспи тайно высадился въ Мессинѣ, инкогнито, съ безпрестанными переодѣваніями, онъ объѣхалъ весь обширный, родной ему островъ, и вездѣ подготовлялъ возстаніе на подготовленной народными страданіями и общимъ недовольствомъ высшихъ классовъ почвѣ. Онъ пробрался въ Палермо, гдѣ былъ радушно встрѣченъ мѣстнымъ комитетомъ, въ составъ котораго входили и представители высшей аристократіи, и представители рабочаго элемента. На ихъ совѣщаніяхъ было рѣшено, что возстаніе должно произойти 9-го октября одновременно въ четырехъ пунктахъ Сициліи, въ томъ числѣ и столицѣ Палермо.
Намѣстникомъ Сициліи въ то время былъ генералъ-адъютантъ Кастельчикала, человѣкъ дюжинный, мало соотвѣтствовавшій критическому моменту и увѣренный, что при тѣхъ 25.000 солдатъ, которые находились въ его распоряженіи, бояться нечего. Зато полицеймейстеръ города Палермо, Сальваторе Манискалько, никогда не дремалъ. Онъ былъ проницателенъ и рѣшителенъ, жестокъ безпредѣльно и прямолинеенъ въ своей преданности старому режиму, одаренъ рѣдкой физической силой; не спавъ ночью и оставаясь безъ пищи цѣлыя сутки, онъ работать такъ же бодро, какъ при самомъ нормальномъ образѣ жизни. Практически онъ, а не намѣстникъ, управлялъ Сициліей, хотя, къ его великой досадѣ, онъ не могъ распоряжаться самостоятельно войсками. У него было, впрочемъ, цѣлое полчище шпіоновъ, доставлявшихъ ему свѣдѣнія изъ отдаленнѣйшихъ уголковъ страны.
Благодаря этимъ шпіонамъ, полиція узнала заблаговременно о назначенномъ на 9-е октября возстаніи и приняла, по соглашенію съ военнымъ начальствомъ, такія мѣры, что оно не могло состояться. Королевскій намѣстникъ распорядился, чтобы у всѣхъ безъ исключенія обывателей было отобрано оружіе. Манискалько могъ отрапортовать въ Неаполь, что "благодаря дѣятельности сициліанскихъ полицейскихъ властей, отвращено приведеніе въ исполненіе безстыднаго и нечестиваго предпріятія злонамѣренной шайки".
Главные организаторы движенія Криспи, Маруцца, Кампо успѣли покинуть Сицилію.
Остальные ихъ сообщники, конечно, должны были скрываться. Но они не упали духомъ. Напротивъ, къ нимъ присоединилось много лицъ изъ высшихъ классовъ, съ одной стороны, и простолюдиновъ, съ другой. Особенно энергиченъ и полезенъ былъ въ то время Франческо Ризо, простой, но очень умный рабочій.
Не взирая на зоркость полиціи, сѣть конспиративныхъ союзовъ и комитетовъ продолжала разрастаться. Задуманное на 9-е октября общее возстаніе не могло состояться. Но чрезъ нѣсколько дней, именно 6 ноября, вожаки движенія уже собрались въ нѣсколькихъ верстахъ отъ Палермо, у подошвы горы Пеллегрино, на дачѣ графа Андрея Раммака. Совѣщаніе было посвящено внимательному разсмотрѣнію обстоятельствъ, въ которыхъ находится страна и осужденію средствъ для улучшенія такого положенія. Между прочимъ вотъ что было говорено на этомъ засѣданіи.
Гаэтано Ла Лоджіа замѣтилъ: "Сицилія лишена всякаго промышленнаго и торговаго движенія; она наполнена нищими; буржуазія грубо подавлена; дворянство еле дышитъ".
-- Государственные сборы идутъ исключительно на содержаніе шпіоновъ и деморализацію народа. Единственную твердую опору правительства представляетъ начальникъ полиціи,-- добавилъ баронъ Сальваторе де-Бенедето.
-- Это шпіоно-полицейское правительство,-- воскликнулъ Лизани,-- поддерживаетъ власть вѣроломной династіи. Его ненавидитъ не только вся Сицилія, но и Европа. Вотъ ужъ двѣнадцать лѣтъ, что сициліанцы конспирируютъ и проливаютъ свою кровь, чтобы освободиться отъ гнусныхъ цѣпей, въ которыхъ они закованы.
Тутъ же было прочитано письмо Криспи, въ которомъ онъ писалъ: