-- Уснуть надо, мосье Кардиналь, необходимо уснуть, не то у васъ не хватитъ силъ для подготовляющейся борьбы.
А борьба уже подготовляется, моя дорогая. Мосье Кардиналь не будетъ выбранъ мэромъ. Онъ ожидаетъ этого... Большинство въ совѣтѣ останется за прежнимъ мэромъ... Этотъ мэръ былъ крупнымъ фабрикантомъ, разбогатѣлъ и живетъ теперь рентой, дѣла бросилъ... у него два или три милліона. Онъ одинъ изъ тѣхъ людей, о которыхъ мосье Кардиналь говоритъ, что они злоупотребляютъ своимъ богатствомъ, швыряютъ днньги куда попало, кому попало и на что попало: на школы, на церкви, на публичныя библіотеки, на пріюты... Это уже не благотворительность, а бросанье денегъ лишь на показъ. Такими средствами мосье Кардиналь не можетъ бороться съ нимъ, такъ какъ милліонами не ворочаетъ. У мосье Кардиналя небольшое, но честно нажитое состояніе. Конечно, могъ бы и онъ давать и жертвовать кое-что, но никогда ничего не даетъ и не дастъ, по принципу. Онъ считаетъ позорнымъ прибѣгать къ подобнымъ средствамъ и своимъ возвышеніемъ хочетъ быть обязаннымъ только своимъ личнымъ качествамъ.
Мосье Кардиналь намѣревается сразу начать борьбу съ мэромъ и уже къ первому засѣданію готовитъ рѣчь... Надо вамъ сказать, что рѣчь будетъ политическая, но составленная такъ ловко, будто въ ней нѣтъ ничего политическаго. Очень глупъ законъ,-- законъ, по которому муниципальные совѣты не смѣютъ ничѣмъ заниматься, кромѣ дѣлъ общины... Но странно было бы, если бы мосье Кардиналь, проработавши столько времени, не съумѣлъ обойти законъ. Повидимому, вся политика на томъ и стоитъ, чтобы обходить законъ.
Черезъ пять дней послѣ выборовъ, въ пятницу, т.-е. третьяго дня, приходился день рожденія мосье Кардиналя. Въ среду поутру я получаю письмо отъ Полины, такое милое, такое родственное:
"Милая мама,-- писала она,-- тебя огорчаетъ, что папа сердится на меня. Меня это тоже огорчаетъ. Въ пятницу день рожденія папа... Если бы вы позволили, я бы пріѣхала обѣдать у васъ въ деревнѣ. Свою карету я оставлю у павильона Генриха IV и возьму фіакръ, чтобы не шокировать папа. Извѣсти, могу ли я рискнуть пріѣхать. Само собою разумѣется, я привезу подарокъ папа. Ты напиши мнѣ, чѣмъ я могла бы лучше угодить ему..." и т. д.
Разнощикъ писемъ всегда доставлялъ мнѣ письма Полины потихоньку, и я потихоньку же прочитывала ихъ въ саду. Пока я читала да перечитывала это письмо, вдругъ смотрю идетъ мосье Кардиналь. Въ концѣ Полина писала такія нѣжныя, такія ласковыя слова, что у меня слезы подступили къ глазамъ.
-- Это письмо отъ Полины?-- строго проговорилъ мосье Кардиналь.
-- Да,-- говорю я.
-- Опять скандалъ какой-нибудь!...
Это уже была напраслина... Я не выдержала, слезы такъ и хлынули. Рыдаю я, подаю письмо мосье Кардиналю и говорю: