Он так проворно выскакивал из машины, что мы с управляющим еле поспевали за ним. Тут строился дом для детского сада. Не хватило оконного стекла. Секретарь райкома еще не успел ничего сказать, он только посмотрел на управляющего трестом, как тот с сердцем вскрикнул:
— А где я возьму оконное стекло?
— Нужно подумать, — коротко сказал секретарь.
Он стоял посредине строящейся улицы и с наслаждением вдыхал весенний воздух, пахнущий олифой, краской, свеже вскопанной землей и молодой зеленой травой.
— Вот что, товарищ ПНШ, — Василий Степанович сказал это таким голосом, каким он говорил когда-то в дни фронтовой жизни, — нанесите на карту обстановку. Мы отвоевали еще один населенный пункт. Передний край ушел вперед.
Он назвал ставший мне родным и близким поселок шахты «Девять» по-военному — населенным пунктом.
Из раскрытого окна парткома шахты я увидел Василия Степановича. Он сидел на корточках у молодой акации, перебирая согретую весенним солнцем жесткую донецкую землю. Плечи его были вымазаны известью и краской. Панченко, сидевший в машине, нетерпеливо гудел — он звал секретаря райкома.
Я повернулся к своим слушателям.
Я смотрю на их лица: на Андрея Легостаева, на старого шахтера Герасима Ивановича, на винницкую дивчину, мобилизованную комсомолом на угольный фронт, на хлопцев и дивчат «Девятой» шахты, которые собрались в парткоме, чтобы послушать мою беседу о новой книге товарища Сталина.
Я раскрыл четвертый сталинский том и читал своим товарищам доклад Сталина о первых трех годах пролетарской диктатуры. Пророчески звучат слова вождя о том, что в лице России растет величайшая социалистическая народная держава. Подводя итоги пройденному и завоеванному, товарищ Сталин говорил: