— Обстановка, — пробормотал Малокуцко.
Тихон Ильич продолжал допытываться: какая именно обстановка влияет на Малокуцко — международная или наша районная.
Я передал Малокуцко требование Легостаева — помнить о погибших фронтовиках, помогать их семьям.
Малокуцко вдруг сказал с какой-то беспечностью, видимо не вдумываясь в то, что он говорит:
— Эх, товарищ пропагандист, да если их всех слушать, так они вам такое наговорят…
— Кто это «они»? — спросил я, чувствуя, как кровь бросилась мне в лицо.
— Отдельные личности, — пробормотал Малокуцко и, видя, что со мной творится что-то неладное, вдруг переменил тон. Он стал ссылаться на свою загруженность — «крутишься, вертишься целый день» — и обещал сделать все, что просил Легостаев. Он думал, что этим разговор ограничится и что успокоенные его словами мы уйдем. Но Тихон Ильич, усмехнувшись, сказал;
— Точно на парад… — и тронул Малокуцко за рукав гимнастерки, как бы пробуя качество товара.
— ЧШ, — сказал Малокуцко. — Чистая шерсть!
— А ведь был хорошим парнем, — глядя на Малокуцко, проговорил Тихон Ильич, — помнишь, Сеничка, прорыв на Таганрогском направлении?