— Во-первых, говорю, я горный мастер, твое начальство; во-вторых, я внештатный агитатор райкома партии. И как агитатор я должен ликвидировать в твоей голове старые пережитки.
Герасим Иванович до того разволновался, что, начав шепотом, перешел на громкий голос. Кто-то за стеной постучал, видимо требуя тишины, потом дверь открылась, и вошел сын Герасима Ивановича — второй секретарь райкома, Приходько.
Я обратил внимание, что на людях старый и молодой Приходько старались ничем не подчеркивать свое подлинное отношение друг к другу. Они были взаимно вежливы, называли один другого по имени-отчеству, но во взглядах, которыми обменивались, в отдельных репликах, в жестах можно было уловить, как они любят друг друга. Приходько-сын спросил старика, как его здоровье. А старик в свою очередь спросил молодого Приходько, как здоровье внуков. Приходько-сын сказал, чтобы Герасим Иванович говорил потише, так как скоро начнется заседание бюро…
— А что вы будете слухать на бюро? — спросил старый Приходько.
Сын держал в руках папку с надписью: «На бюро».
— О работе райпотребсоюза, Герасим Иванович, — сказал Приходько-сын.
В глазах старика заиграли лукавые искры, он оживился и спросил:
— Про торговые точки будет идти разговор?
— Да, о развертывании торговых точек, — сказал секретарь райкома.
— И наша точка там записана? — спросил Герасим Иванович.