-- Это правда, уверяю вас! Роланд де Лембра предупредил меня, и я исполню свой долг до конца.
-- Странно, непостижимо! -- бормотал маркиз, удаляясь с судьей.
Проходя в соседнюю комнату, они столкнулись с Жильбертой, шедшей рядом с Мануэлем; при виде их маркиз сделал движение, как бы желая отстранить молодого человека от дочери, но судья удержал его за руку.
-- Успокойтесь, еще не время.
Войдя в зал, молодые люди уселись у открытого окна. Ночь была тихая и ясная; из сада врывалось благоухание цветов, и лишь иногда издали доносился шум голосов и взрывы хохота.
-- Итак, вы говорите, что сразу узнали меня? -- вполголоса спросил Мануэль, для которого начало их любви служило неисчерпаемой темой для разговоров.
-- Да, с первого момента: вероятно, это просто было предчувствие, -- ответила Жильберта.
-- Вы наполняете мою душу невыразимым восторгом и гордостью! -- воскликнул молодой человек. -- О, неужели, несмотря на общественные предрассудки, несмотря на мнение света, вы все-таки любили меня, жалкого цыгана, уличного поэта, бродягу!
-- Да, дорогой Луи, несмотря на все это я невольно любила вас и невыразимо страдала от сознания, что нам никогда не удастся соединиться; поэтому я поклялась в душе затаить это чувство глубоко в себе и лишь в горькие минуты утешать себя дорогими воспоминаниями моей первой, настоящей любви!
-- О дорогая, милая Жильберта, когда же я вправе буду открыто объявить о своем счастье?